Овладение латынью

Июль 14, 2015 By: admin Category: Интересное.

Овладевают латынью (или, лучше сказать, изучают), анализируют ее во всех самых элементарных частностях, анализируют, как мертвую вещь,— все это верно, но ребенок и может подвергать анализу только мертвые вещи; однако не нужно забывать, что когда эта учеба происходит в таких формах, жизнь римлян представляется мифом, который частично уже заинтересовал ребенка, продолжает интересовать его и в дальнейшем, так что в мертвом всегда присутствует великий живой. Затем, хотя мертвый язык анализируется как нечто инертное, как труп на столе анатома, все это непрестанно оживает в примерах, в рассказах. Можно ли таким же методом изучать итальянский язык? Нет, невозможно, ни один живой язык нельзя изучать, как латынь: это было быи выглядело бы абсурдным занятием. Никто из детей не знает латыни, когда начинает изучать ее по этому аналитическому методу, а живой язык можно было бы знать, и достаточно было бы только одному ребенку знать его, чтобы разрушить все колдовство: все пошли бы немедленно в школу Берлица. Благодаря фантазии латынь (как и греческий) предстает как миф также и для учителя. Латынь изучают не для того, чтобы овладеть языком; латынь уже давно в силу культурно-схоластической традиции, происхождение и развитие которой можно было бы исследовать, изучают как элемент идеальной школьной программы, элемент, сочетающий в себе целую серию педагогических и психологических требований и удовлетворяющий в этом смысле; латынь учат, чтобы привить детям навык изучать по определенному способу, анализировать историческое явление, которое можно рассматривать как труп, постоянно возвращаемый к жизни, чтобы приучить их рассуждать, абстрагироваться схематически (хотя они и способны немедленно переходить от абстракции к реальной жизни), видеть в каждом факте или в данном элементе общее и частное, идею и индивидуума. А что же выявляет в воспитательном смысле постоянное сопоставление латыни с языком, на котором говорят? Различие и тождественность слов и понятий, всю формальную логику со всеми ее противоречиями противоположностей, а также анализ различий со всем историческим движением лингвистического комплекса, который претерпевает изменения во времени и который может развиваться, а не только находиться в статичном состоянии. За восемь лет пребывания в гимназии и лицее изучают язык в полном объеме как исторически реальный, познакомившись сначала, в какой-то абстрактный момент, с его грамматическими формами на основе метода фотографирования; изучают начиная с Энния3 (и даже от фрагментов «12 таблиц»)4 и до Федра5, до христианской латыни; весь исторический процесс подвергается анализу с момента его возникновения и до смерти во времени, смерти кажущейся, ибо известно, что итальянский язык, с которым непрестанно сравнивали латынь, является современным латинским языком. Изучают грамматику ка- кой-то определенной эпохи, абстракцию, словарь какого- то определенного периода, но в то же время изучают (для сопоставления) грамматику и словарь каждого определенного автора, а также значение каждого термина и каждый определенный (стилистически) период; таким образом обнаруживают, что грамматика и словарь у Федра но те, что у Цицерона, или у Плавта, или у Лактанция и Гертуллиана, что одно и то же сочетание звуков в разные времена у различных писателей не имеет одинакового значения. Постоянно сравнивают латинский и итальянский; но всякое слово — это понятие, образ, который в различные времена у различных людей приобретает — в каждом из двух сравниваемых языков — различные оттенки. Изу- .чают литературную историю книг, написанных на данном языке, политическую историю, деятельность людей, говоривших на этом языке. Из всего этого органического комплекса складывается воспитание юноши благодаря тому факту, что он практически прошел (пусть лишь по документам) весь этот путь на всех его этапах и т. д. Он погрузился в историю, приобрел способность воспринимать мир и жизнь на основе историзма— способность, которая становится его второй натурой, проявляющейся почти самопроизвольно, потому что все эти знания не вдалбливаются ему в голову педантично из чисто воспитательных «побуждений». Такое изучение воспитывало, хотя и без ясно выраженного намерения, воспитывало при минимальном «воспитывающем» участии преподавателя; воспитывало потому, что образовывало. Опыт логического, эстетического, психологического характера приобретался без «размышлений», без постоянного заглядывания в зеркало, и особенно большой опыт приобретался в области «синтеза», философии историко-ре- а^ьного развития мира. Это не означает (и было бы нелепо думать так), что латынь или греческий как таковые обладают внутренне чудотворными воспитательными качествами; это целая культурная традиция, которая живет также (и в особенности) вне школы, которая лишь в данной среде дает подобные результаты.

Впрочем, ясно, что с изменением традиционного восприятия культуры школа вступила в полосу кризиса, как вступило в полосу кризиса и изучение латинского и греческого языков.

Латинский и греческий как опора образовательной школы должны быть заменены, и они будут заменены, но не легко будет подчинить новый предмет или новую серию предметов такому дидактическому порядку, который обеспечил бы адекватные результаты в воспитании и формировании личности, начиная от детского возраста и до начала выбора профессии. В самом деле, в этот период учение, или большая его часть должно быть (или казаться ученикам) бескорыстным, т. е. не преследующим непосредственных практических или слишком конкретных практических целей; оно должно быть образовательным, пусть даже «просвещающим», т. е. насыщенным конкретными знаниями. В современной школе, в результате глубокого кризиса культурной традиции и концепции жизни и человека, выявляется процесс постепенной деформации: школы профессионального типа, призванные отвечать непосредственным практическим интересам, берут верх над чисто образовательной школой, непосредственно не преследующей практических целей. Но наиболее парадоксальной стороной этого дела является то, что этот новый тип школы кажется демократическим и выдается за таковой, а между тем эта школа предназначена не только для увековечения социальных различий, но и для выкристаллизовывания их в застывших, неизменных формах.

Comments are closed.



Категории:


Дошкольное образование